Игра слов и смыслов: Токаев, меняя Конституцию, нашел новое место для русского языка в Казахстане

В проекте новой Конституции Казахстана предполагается скорректировать формулировку, касающуюся использования русского языка, сообщил зампредседателя Конституционного суда республики Бакыт Нурмуханов.

В девятой статье было написано, что в госорганизациях и органах местного самоуправления наравне с казахским официально употребляется русский язык. Теперь слово «наравне» будет заменено на слово «наряду».

«В статье девятой новой Конституции слово „тең“ („равный“) заменено на „қатар“ („наряду“)», — пояснил Нурмуханов в ходе десятого заседания конституционной комиссии.

По его заверению, изменение носит исключительно редакционный и стилистический характер, произведено с целью обеспечить терминологическое и смысловое единство текста проекта Основного закона страны на казахском и русском языках. Над документом работали как члены правительства, парламента, администрации президента Казахстана, а так и эксперты по различным направлениям, включая лингвистов.

При этом представители руководства Казахстана заявляют, что русский язык остается официальным языком республики, используемым в государственных структурах, муниципальных органах наряду с казахским.

В новой редакции Основного закона страны подчеркивается, что государство в республике заботится об условиях для изучения и развития языков народа Казахстана.

Заведующий Сектором Центральной Азии ИМЭМО РАН Станислав Притчин считает, что изменение формулировки о русском языке в казахстанском Основном законе имеет политическую подоплеку.

— Конечно, это суверенное дело Казахстана — менять свою Конституцию. С точки зрения глобального присутствия русского языка в стране это ничего не меняет. Объективно всё равно русский язык остаётся важным элементом коммуникации внутри государства, в информационном пространстве, научном, экспертном сообществах и так далее.

Но есть запрос от части населения на снижение значимости русского языка и повышение статуса казахского языка, который, в принципе, и так максимально поддержан в Конституции.

И здесь власти, на мой взгляд, пошли на компромиссный вариант. С одной стороны, русский язык упоминается в Конституции и сохраняет свою значимость, но при этом небольшое семантическое изменение, от «наравне» к «наряду» является определённым компромиссом в сторону тех, кто предлагает снизить значимость русского языка.

Предложенная трактовка роли русского языка отражает естественное историческое развитие суверенной казахстанской государственности, полагает руководитель аналитического центра Российского общества политологов Андрей Серенко.

— Это говорит о том, что не только советская, но и постсоветская эпоха уходит в прошлое. Термин «постсоветские государства» тоже утрачивает свою актуальность. Людям, родившимся в СССР в последний год существования страны, сегодня уже 35 лет. Это взрослые граждане, которых с советской эпохой ничего не связывает. Они могут с интересом относиться к этой эпохе, но по факту уже живут в иной реальности.

И это может быть причиной конфликта внутри государства, которым еще управляют люди, тоскующие в силу возраста по некоторым советским технологиям, традициям и многому другому.

Однако сегодня в созидательный возраст вступает огромная масса граждан, для которых ценностная связь с Советским Союзом становится все менее очевидной. Могу сказать, что такой ценностный разрыв характерен и для России.

«СП»: По сути, для Казахстана и других бывших советских республик начинается новый исторический период?

— Именно так. Более того, главные скрепы советской цивилизации, частью которых, безусловно, являлся русский язык, теряют своё значение. Сегодня в республиках Центральной Азии молодежь уже все меньше и меньше говорит на русском языке, часто говорит очень плохо. Лет через десять значение русского языка снизится еще больше.

Молодое поколение, стремящееся к карьерному росту, ищущее перспектив, все больше говорит на английском. Русский язык изучают больше те, кто собирается поехать на заработки в Россию, чтобы прокормить свою семью. Но это, согласитесь, вряд ли можно назвать карьерным ростом. В общем, положение с русским языком в Казахстане и не только — это повод для серьезных размышлений в Москве.

«СП»: Выходит, вступление в новую историческую эпоху подразумевает для Казахстана иное отношение к русскому языку?

— Более того, этот процесс подразумевает конфликт между поколением, находящимся у власти и тем, что вступает в активную созидательную жизнь, о чем я упомянул. И все бывшие республики ищут способ разрешения этого конфликта, хотят сделать его максимально безболезненным. Никто не хочет решать его по-украински — все видят, что это привело к катастрофе, прежде всего для украинского народа.

«СП»: Какие есть варианты решения этого конфликта?

— Есть белорусский вариант, с максимальным купированием конфликтных точек. Прибалтика, скажем, выбрала почти украинский путь, но более холодный и расчетливый. Там не стали применять технологии прямого подавления, поскольку были интегрированы в структуры ЕС.

Казахстан ищет свою собственную модель неконфликтного прощания с прошлым, которое, впрочем, и так уже состоялось. Руководство республики развивает свое государство и в то же время намерено поддерживает хорошие отношения с Россией, с которой у него самая протяженная граница. К тому же в Астане понимают, что Москва довольно болезненно воспринимает языковой вопрос.

Здесь не стоит упирать на такие понятия как «дружба», «братские отношения» и так далее — в сегодняшней политике все куда более прагматично и цинично. Будут взаимные интересы — будет дружба. И тогда казахи будут учить русский язык сами, без принуждения.

Так что, Конституция просто фиксирует текущую языковую ситуацию. Нельзя сказать, что в новом варианте русский язык принижен, в нем повышено значение казахского языка.

«СП»: Если активное молодое поколение в Казахстане больше учит английский, это означает, что Россия так и не смогла предложить вариант, при котором эти люди учили бы русский.

— Это амбициозная часть молодого поколения, которая хочет строить свою карьеру, используя привлекательную для нее модель. Кстати, некоторые учат китайский язык. Китай тоже привлекает часть казахстанской молодежи.

Для многих в Казахстане русский язык остается языком внутреннего общения: в северных и восточных регионах республики на нем говорят и русские, и казахи, казахская интеллигенция почти вся говорит на русском языке. Любой образованный казах, серьезный журналист, политический аналитик, политик — они все знают русский язык. То есть русский язык — это еще и язык казахстанской элиты.

«СП»: Мы должны как-то поддерживать, продвигать русский язык в этой республике?

— Знаете, этого точно не стоит делать так, как предлагают некоторые, называющие себя патриотами России. И как это происходило в предыдущие годы.

У нас слабое место не в том, что мы идеи не можем придумать, как российское влияние продвинуть, закрепить или усилить на постсоветском пространстве, а в коррупции. В том, что воруют много.

Если бы так много не воровали люди, работавшие на том же украинском направлении, возможно, не понадобилось бы и СВО там проводить. И сейчас наши солдаты жертвуют своими жизнями, исправляя то, что недоработали, пропустили, проспали, а порой растащили за последние 25 лет на украинском направлении.

К сожалению, у меня есть основания так полагать, потому что я знаю некоторых людей, которые там работали. И есть основания полагать, что это была хорошая кормушка для определенной публики, думавшей сначала о своих интересах, а не о государственных. Поэтому нам пришлось делать то, что пришлось…